Магия Гоа: Рассказ о том, как найти себя на другом конце света

Личный взгляд
Гоа обладает особенной магией, с этим не поспоришь. Тот, кто однажды перестает различать повсеместный мусор, тощих коров, запах горящего пластика по вечерам, отсутствие сервиса и цивилизации, и начинает замечать атмосферу места, рискует заполучить Гоа-синдром. Никто не может объяснить, что это такое. Но все знают: это не лечится. Уезжая в конце сезона, вы можете ругаться на жару, москитов, мусор, дороги и индийцев. Но в следующем сентябре вы обнаружите себя на сайте-агрегаторе авиабилетов в поисках дешевых предложений. А курс рупии к рублю начнет интересовать вас еще в июне. 

Начало

В разгар российского лета вы будете с умилением рассматривать фотографии: вот гоанская корова ворует вашу кукурузу в масале, вот вы с индийской ребятней на пернемской дороге, вот позируете на скутере, картинно отпустив руль, вот вас накрывает океанская волна в белых барашках, вот вы, выхваченный светом вспышки - на ночной транс-пати, вот вы уплетаете бред-омлет, приготовленный заботливой индийской бабушкой, вот вы с лобстером, папайей и соседской собакой, которая вам друг, вот вы улыбаетесь – от беспричинного счастья просыпаться каждое утро именно в этой точке планеты. Вы попали.

В мире так много прекрасных мест: Париж весной или осенняя Прага, Абхазия, Крым и озеро Байкал… Но вы опять пакуете в свой рюкзак странные шмотки в стиле бохо-шик, яркие рубашки, алибаба-штаны, сковородки, картофелечистки, половник – все, что вам понадобится для сезона в Гоа. Прага и Байкал – когда-нибудь после, может быть, следующим летом. 

Вы сто лет не видели снега, не наряжали елку, не катались на лыжах, не помните вкус январских мандаринов, вы привыкли поздравлять родителей с Новым годом по скайпу. И вы даете себе обещание: этой зимой остаюсь, решено. Но уже в декабре, рассматривая свежие фотографии «оттуда», вы берете первый попавшийся билет, переплачиваете втридорога, и мчитесь в аэропорт. Через семь с половиной часов вы вдохнете гоанский воздух и подумаете: «Наконец-то дома». 

Самый популярный вопрос, который в последние три года задают мне друзья, знакомые и, конечно, туристы, для которых я веду экскурсии в Гоа: "Как ты оказалась в Индии?" 

Немногим действительно интересно, что какой-то там храм посвящен господу Шиве и построен примерно в 13 веке. Но всем любопытно, как простая русская девочка Саша очутилась в Азии и осталась.

Итак, шел 2012-й год, я жила в Москве и ежемесячно отдавала парикмахеру примерно десять тысяч рублей. У меня был приличный мужчина, две кошки, только что отремонтированная жилплощадь и дизайнерская люстра из Мюнхена. Я готовилась стать хорошей женой, которая тактично закрывает глаза на все, кроме рецептов пасты с морепродуктами и способов выведения винных пятен с мужской сорочки. И никак не могла понять, отчего мое ближайшее будущее кажется мне тотально безрадостным. 

Глаз не горел, кошки линяли, мужчина стал задерживаться на работе. Я впала в депрессию.

И тут дорогой Бог в очередной раз вмешался, взорвав все к…, ну, вы поняли, да? Итак, за 20 дней до Нового года мне предстояло сменить жилье, работу и… жизнь. От осознания перспектив я на всякий случай перестала еще есть и спать. Бог по мелочам не разменивается.

Мироздание заботливо прислало ко мне А., которая собиралась на очередную зимовку в Гоа. Она, прикинув расклады, убеждала: «Джи, да пошло все к черту, поехали в Гоа, утопим твою депрессию в океане и зальем гоанским ромом. Всего на месяц!». 

Я решилась и засела читать популярный форум для гоанцев и сочувствующих. Люди, которые собрались откиснуть с месяц на океанском побережье, обычно запасаются купальником и шлепками. Я же в состоянии туманном купила огромный туристический рюкзак вместо удобного чемодана на колесиках, а однажды обнаружила себя в магазине за выбором странных вещей, вроде фонариков и замков для гест-хауса. Мироздание уже знало, что мне предстоит, а я пока нет.

Предновогодняя Москва сверкала гирляндами и пестрела яркими праздничными витринами, люди готовились к Новому году, стояли в пробках, раскупали елки и мишуру. Предощущение нового и сказочного витало в воздухе.

Меня никто не провожал. Я рассматривала этот мир из окна экспресса и мысленно прощалась с ним. В этот день все ждали конца света - маянский календарь закончился. Моя жизнь, казалось, тоже. 

В аэропорту я купила новогоднюю бутылку вина, позвонила бабушке и села в самолет. Конец света я встретила в воздухе, на высоте десяти тысяч метров, запивая слезы дешевым бортовым красным. Мне казалось, что все происходящее – нескончаемый сюр, дурной сон, насмешка свыше. 

Жалела ли я о своем поступке во время перелета? Не меньше тысячи раз!

Часть первая

Первое, что я почувствовала, выйдя из самолета в аэропорту Даболим – расплавленный влажный воздух, в котором растворились сотни неизвестных мне запахов. Об этом воздухе пишут все русские гоанцы, все, кто не может не возвращаться сюда. Я бы хотела рассказать вам, что он пахнет океанским бризом и чуть переспелым манго, но это не совсем так. Скорее, преющими фруктами, горящим мусором, навозом, красной придорожной пылью, масалой и лепешками с карри. Еще этот воздух пахнет свободой – от угрюмой московской зимы, белых воротничков, глупых ограничений и дурацких условностей. 

Я впервые путешествовала одна и впервые оказалась в Азии. Я подготовилась: изучила карты и схемы, советы и предостережения, заботливо выписала способы развода туристов. И, разумеется, выхватила все положенное, согласно инструкции. Потому что к Индии невозможно подготовиться. 

В первый же час меня развели дважды - точно по схеме. Я отстегнула сто рублей предприимчивой уборщице за возможность тайно покурить в женском туалете - в пятидесяти метрах от официальной smoking room. А на выходе из аэропорта мой рюкзак лихо подхватил какой-то усач, не обращая никакого внимания на мою панику и «Ноу, ноу. Айм нот нид хэлп». Разумеется, у туристического автобуса он объявил себя носильщиком и затребовал бакшиш. 

В мой горящий тур был включен какой-то заштатный отельчик довольно далеко от моря. Я собиралась помыться и сбежать в Арамболь – отдаленную деревушку на севере Гоа, где доживает свой век хиппи-тусовка, и куда со всего мира устремляются творческие и свободные «дети солнца». В Арамболе, по плану, меня уже ждала подруга А. с запасами рома и ананасом. И тут впервые за этот выматывающий месяц мой желудок запросил еды. Местных денег не было, до ближайшего обменника и вообще цивилизации – километра три. Добравшись до побережья, прямо в босоножках я зашла в море. И только в этот момент поняла, что дошла, что вся эта безумная зима осталась где-то за тысячи километров. Я была одна, я была сама по себе, я чувствовала себя просто отлично. Примерно, как вчерашний заключенный, вышедший за ворота тюрьмы. 

Засев в кафе на берегу моря, я затребовала пищевых рекомендаций. Ни черта не поняла из того, что говорил официант, потому что еще не привыкла к хинглишу. Помню, на вопрос про специи испуганно уточнила: «чуть-чуть!» Конечно, мне принесли популярный туристический сизлер – рагу в капустном листе на раскаленной шипящей сковородке. Острое, как тысяча чертей! Я попробовала кусочек, и поняла, что ни один желудок в мире не способен переварить это, не взорвавшись. Официант стоял рядом и с радушной улыбкой рассказывал, что это фамильный рецепт, по которому еще его бабушка сизлерила морских гадов. Я не посмела выплюнуть это немедленно только из уважения к бабушке. «Добавьте немного сока лайма», - сжалился он, наблюдая мою агонию.

Я думала, он желает понравиться, рассчитывая на хорошие чаевые. Но теперь я уверена, что гоанские официанты так развлекаются, наблюдая, как неподготовленные туристы реагируют на национальную кухню. Благодаря новой дыре в желудке, пинаколада (а в Гоа она с настоящим ананасовым соком и свежим кокосовым молоком) быстро распространилась по организму. 


Мой телефон заработал, и среди десятка смсок я обнаружила сообщение от А.: ее поезд опоздал на 22 часа (в Индии такое возможно), и в лучшем случае она прибудет в Гоа через пару суток. Мне предлагалось перебраться в Арамболь самостоятельно, снять гест и наслаждаться океанским побережьем и свежевыжатыми соками. Степень моей паники в этот момент сложно переоценить. 

Я решила заныкаться в своей дыре на задворках Мапусы. Но передумала следующим же утром, проснувшись в муравейнике. 

- Простите, сэр, у меня в постели муравьи, - вежливо обратилась я к хозяину геста.

- Хм, может быть, ты ела конфеты в кровати? - огорошил меня индийский портье, – Или они думают, что ты – сахар! – добавил он, лукаво улыбнувшись.

Тогда я еще не знала, что индийские муравьи боятся только одного средства в мире – русского дезодоранта Рексона. Если опрыскать им кровать по контуру, как в фильме Вий, адовые инсекты не сунутся в обитель. 

Я попросила вызвать такси и быстро собрала рюкзак. Меня провожало все семейство, все индийское католическое семейство, начиная от ветхой бабули, заставшей еще португальцев, заканчивая самым грудным из всех младенцев. Меня уговаривали остаться на Рождество и обещали каждый день кормить фамильной домашней кухней за сущие копейки. В этот момент мой желудок сжался и заскулил.  Через пару часов я оказалась на главной улице Арамболя, представлявшей собой странную смесь из восточного базара и фестиваля хиппи-культуры. В моем блокноте были наспех записаны координаты на-всякий-случай-Лени, которого я не видела лет 10, и который должен был меня спасти от индусов, хиппи и национальной кухни. У Лени не было телефона, у его дома не существовало адреса, я отправилась на поиски, ориентируясь по вывескам. Но в какой-то момент уперлась в каменный забор, за которым располагался стихийный свинарник, и впала в отчаяние. 

Я осознала, что уехала из дыры, адреса которой не помню, в неизвестный населенный пункт, где никого не знаю, посреди чужой страны. Поддавшись панике, я принялась бродить по узеньким лабиринтам, шмыгая носом, и жалобно причитая: «Лё-о-о-о-ня-а-а-а».

И вот когда причитания превратились в отчаянные крики, из какой-то подворотни неспешно вышел Леня, с ведром и тряпочкой. Думаю, явление Христа поразило и обрадовало бы меня гораздо, гораздо меньше. Мироздание совершенно случайно направило Леню мыть байк. Круто, а? "Привет. Зачем ты так вопишь? – расслабленно удивился Леня, – Сейчас помою байк, найдем тебе жилье"

За неделю до Нового года свободного жилья за разумные деньги не существовало, но Леня подключил связи. Так я стала арендатором маленькой облезлой комнаты в гест-хаусе чудовищно желтого цвета. Я больше не была бомжом-потеряшкой посреди Азии, у меня был дом, деньги и гастрит. Оставалось купить одежду и с кем-нибудь подружиться.

Часть вторая

Арамболь напоминал большой пионерлагерь, населенный престранными персонажами. Дредлатые, в модных лохмотьях, загорелые, татуированные, с перьями и камнями, они были похожи на хиппи со старых фотографий и одновременно на моделей в стиле бохо-шик. Я как-то сразу поняла, что приживусь.

Еще двое суток назад я ехала в московском метро, привычно пряча глаза, чтобы не нарушить чей-то комфорт случайным пересечением. Напряженная, с вечными наушниками… 

Здесь мне пришлось привыкать к спонтанному дружелюбию и атмосфере тотальной расслабленности. Эти люди никуда не спешили, постоянно улыбались и болтали с первым встречным так, словно последние лет 20 были соседями по лестничной клетке. 

Про восточный базар

В Гоа действует правило: чем белее кожа, тем выше ценник. Слишком вежливый туристический английский добавляет еще процентов 15-20 к финальной сумме. В моей инструкции было сказано, что торговаться нужно в три раза от заявленной цены. Но индианка, окинув меня опытным взглядом, поняла, что в моем лице ее ждет дневная выручка.

Поскольку я долго игнорировала еду, весь представленный ассортимент туристических шмоток болтался на мне мешком. Торговка немедленно предложила мне сари. Я вспомнила индийские фильмы из детства с прекрасными женщинами в экзотических одеждах и согласилась. Но замотав мое тщедушное тело в восемь метров ткани, индийская женщина честно сообщила, что это провал. Сделка срывалась. 

И тут я увидела длинную рубашку, скроенную наобум и сшитую, вероятно, однорукими слепыми индийскими детьми. Я переплатила за нее ровно в пять раз, и, страшно довольная собой, нацепила прямо на купальник. Индианки надевают такие рубашки только со специальными штанишками, но русские туристки, по какому-то тайному сговору, упорно носят их с бикини. 

Про адаптацию и свободу 

Этим же вечером я вспомнила, что в какой-то прошлой жизни, еще до кошек и люстр, страшно любила танцевать. Обнаружив стихийную вечеринку в соседнем пляжном кафе, я буквально заставила себя танцевать - босиком на песке, в кривой индийской рубашке, под какой-то странный регги в исполнении французских (!) рэперов. Через час я была официально нанята и продолжила танцевать на сцене клуба, куда переместилось выступление. Так возникло мое главное хобби первых недель в Гоа и одновременно - причина кардинальных изменений в моей жизни.Меня почему-то принимали за балерину из Израиля (вот таки-да) и радостно приветствовали на улицах словами «Хай, дэнсер!» 

Я танцевала на концертах, в шеках (пляжное кафе), на океанском побережье и просто на главной улице. Я танцевала все, что скопилось у меня внутри, все, что не могла рассказывать словами и не умела выплакать. Я танцевала сама с собой и сама себя - это был чистый кайф. 

Про кефир и иллюзорность времени

В ожидании приезда А., я подружилась с непальским музыкантом, который существенно облегчил мою жизнь, разъясняя индийскую кухню, обычаи и нюансы. И одновременно усложнил ее, съев недельный запас моего дьютифришного шоколада и немедленно влюбившись. 

Однажды он посвятил мне песню. Песня была про кефир. 

«М-м-м, ласси», - затягивал он и грустно сверкал глазами из-за микрофона. Ласси – это индийский кефирный продукт, что-то вроде нашего снежка. Ну, ладно, положим, на непальском, это будет значить «привет из самого сердца», но про кефир мне нравится больше. 

– В каком году ты родился? – спросила я буднично.
– По какому календарю? – уточнил непалец, и, увидев мое замешательство, продолжил, - Весной мы отметили 2069-й.

Я понятия не имела, что в Непале какой-то другой календарь. И впервые в жизни по-настоящему осознала, что время – это иллюзия. 

Вот мы на берегу океана, вот волны, вот луна рожками вниз, мы видим одно и то же, мы сидим рядом… Но с разницей почти в 60 лет! Я хохотала как безумная. 

Про новый год по-индийски

Добравшись до Гоа, подруга А. встретила меня на берегу океана в рубашке на голое тело и в интернациональной компании – французские историки, канадская скрипачка и непальские музыканты. Я совершенно не обнаруживала признаков хоть какой-нибудь депрессии. Через шесть дней мы слепили песковика, с морквой и пожеланиями, и встретили новый 2013-ый год – французским вином, индийским оливье из фасоли, ананаса и других странных ингредиентов, и невероятной ночью в скрытом от глаз туристов клубе, где собирается творческая гоанская семья. 

На обратном пути мне пришлось запустить бутылкой с остатками приличного вина в мертвецки пьяного индуса, который с нами безобразно заигрывал. К Индии невозможно подготовиться.

Про танец и травму

Следуя заученным инструкциям, я заполучила пищевое отравление и за неделю скинула весь оставшийся вес. В остальном мне все нравилось: я не могла есть твердую еду, но мой организм принимал свежие соки, в моем распоряжении были круглосуточный океан, невыносимой красоты закаты и живая музыка каждый вечер. Я записалась на мастер-классы по джаз-модерну и классической хореографии и лениво раздумывала, чем еще занять себя в оставшийся месяц. 

И тут дорогое мироздание послало мне вывих лодыжки, ровно через сутки после окончания страховки. 

Танцы пришлось отложить. Нога распухла и страшно болела. Я мазала ее всем подряд, но в гоанском климате травмы заживают плохо. На третий день у меня поднялась температура, и А. взяла дело в свои руки. Нет, мы не обратились в местную больницу, и даже не вызвали платного доктора на дом. А. решительно выдернула из кафе израильтянина, и мы поехали в ночь: втроем на крошечном скутере за десять километров в соседнюю деревушку – к мальчику, который «умеет лечить руками». За рулем был Саша – канонически красивый потомок древнейшего рода коэнов, на родине у него остался винодельческий бизнес и младший брат – член магического ордена. Просто мы не умели водить байк. Мы прекрасные, да, я знаю.

Часть третья

«Гоан стори» - так называются все гоанские истории любви. Сам господь Шива создал этот индийский штат для того, чтобы потеряшки, бросившие вызов «нормальному» миру и самим себе, спрыгнули с ума прямо в расплавленные объятия друг друга где-нибудь под семисотлетним баньяном в районе Мандрема или посреди транс-пати в Анжуне, раскрашенной всеми цветами ямайской радуги.

За редким исключением все гоан стори похожи и делят жизнь на «до» и «после». Он и она – из разных городов или разных стран, сталкиваются в одной точке пространства. Дальше будет все и ничего. 

Километры извилистых гоанских дорожек под колесами скутера, на котором они отправляются в вечность, каждый день - в новую вечность. Будто весь мир замер, будто нет и никогда не было ничего вокруг, кроме раскаленного дорожного полотна, рисовых полей с белыми цаплями, темнокожих счастливых людей, несущих на головах тяжелые тюки, пряничных индуистских храмов и чинных католических часовенок, запаха благовоний посреди безлюдных джунглей, огненного солнца, которое каждый вечер целует океан и растворяется в его волнах. 

В какой-то другой жизни они оставили жен, любовников, детей, престижную работу, счет в банке, трехзначные долги, стареньких родителей, любимых кошек и кактусы. Здесь все это перестает существовать, все, кроме соли на губах от длинного поцелуя, и ветра, заплетающего волосы в дреды.

Гоан стори не похожи на курортный роман, потому что эти двое не задумываются о том, что им придется разомкнуть руки и куда-то там вернуться. Им некуда возвращаться - они уже здесь.

Из этих романов получаются творческие союзы на пару месяцев или пару лет, интернациональные дети с индийским гражданством, шрамы на сердце размером с Анжуну. После оказывается, что какими бы тесными не были объятия, в третий раз поменянный обратный билет однажды становится реальностью. А в мире существуют расстояния, визовые режимы, религиозные различия, культурные противоречия, нефтяные кризисы, войны, долги, старенькие родители, мужья, жены и дрянная погода. 

Я сто раз наблюдала эту картину – в международных аэропортах Гоа, Дели и Катманду. Вцепившись друг в друга, эти двое держат в руках билеты – на разные рейсы. В следующий сезон они вернутся в Гоа, улыбнутся при встрече, обменяются новостями о ближайших пати и сядут на разные байки. Я решила, что все вот это - не для меня. Я только что выскочила из отношений и совершенно не собиралась влюбляться. Но дорогое мироздание решило иначе. Поэтому в первом часу индийской ночи я ехала навстречу этому самому «не для меня», испытывая жуткую боль в вывихнутой лодыжке.

Шелковый цветок, вплетенный в волосы А., настойчиво лез мне в глаза, спидометр на скутере не работал, израильтянин за рулем летел в темноту, вывернув ручку газа на себя. Я шептала молитву перед каждым поворотом. 

«Мальчик, который лечит руками» оказался другом А. и нашим общим знакомым Мишей, которого я помнила очень смутно. Вместе с ребятами из Нижнего он снимал домик в гоанской деревушке Сиолим и работал гидом в местном турагентстве. В последний раз мы виделись лет пять назад, еще до моего переезда в Москву. В те времена он носил лысину, пучок дредов на затылке и бороду как у джинна. Я никак не могла сопоставить того Мишу и вот этого серьезного дядю, который раскуривает огромный сиреневый бонг и собирается меня исцелять. 

- Я повредила лодыжку, болит очень. Мне сказали, что ты можешь полечить, – сообщила я, с тревогой наблюдая за целителем с бонгом. – Но, наверное, сегодня не получится?

- Сядь-ка посиди, - спокойно ответил Миша и выпустил приличное облако дыма. 

Я сидела как на иголках, переводя тревожный взгляд с Миши на А. Местные ребята, собравшись на кухне, расслабленно болтали об индуизме и с интересом поглядывали на паникующую меня. Через сорок минут к моему удивлению Миша легко встал со стула и уверенным голосом сказал: «Ну, вот теперь ты готова, идем».

- Раздевайся, - строго сказал массажист.

- У меня вообще лодыжка болит, - напомнила я испуганно и прижалась к стене.

Следующий час он ходил по мне ногами. От пяток до плеч. Это было похоже на каток, трехтонный каток, который меня плющил и заставлял извиваться ужом. По сравнению с катком боль в лодыжке казалась необременительной ссадиной. При этом Миша умудрялся рассказывать мне о моих печалях, непрощениях и обидах, каждый раз точно попадая в цель. Ближе к лопаткам я разрыдалась, припоминая всех мудаков одновременно. 

Когда все закончилось, я почувствовала, что только что сбросила не меньше дюжины увесистых булыжников, которые таскала на себе последние лет двадцать. Я с удивлением прислушивалась к собственному телу и не узнавала его. 

Этой же ночью Мише приснилось, что я пришла к нему в дом и осталась. Ну, а я так и не смогла заснуть. 

Лодыжка прошла через пару дней. А я обнаружила, что Миша регулярно пишет мне смс, справляясь о планах на вечер. Первой неладное заметила А. и затребовала пояснений. Но я упорно шла в отказ, уговаривая ее и себя.  Я чертовски его боялась, краснела, впадала в ступор и не понимала, что с этим делать. Все, что я знала об отношениях, не работало. Все, что я знала о себе в отношениях – оказалось бесполезным.  На самом деле, у меня не было выбора. Уезжать через месяц или остаться, вернуться в заснеженную Москву или отправиться в путешествие через пол-Индии, изменить свою жизнь или сбежать от самой себя. У нас не было выбора. И Миша знал об этом, знал с самого начала. Ну, а мне еще предстояло принимать непростые решения, паниковать, плакать, убегать и возвращаться...

Часть четвертая

Говорят, в Индии установлен прямой коннект с богом. Скорость, с которой здесь исполняются желания и материализуются опасения, действительно поражает воображение человека неподготовленного. Одновременно в Индии все – вопрос кармы: сколько сыра вам положат в пиццу или удачно ли вы доберетесь из точки «а» в точку «б» на проржавевшем скутере или ветхом локальном автобусе. 

Отправляясь в Индию, ты ставишь подпись на невидимом документе: «К отработке кармы готов», соглашаясь выхватить все, что положено тебе, согласно склонностям ума и тенденциям сердца (здесь это называется васаны и самскары). 

Человека, который только что прилетел в Гоа - в первый раз или в сто первый, я узнаю безошибочно. Белая кожа здесь не при чем - он напряжен и набит ожиданиями. Он ищет вай-фай и справляется о возможных перебоях с электричеством, он хочет все в лучшем виде и прямо сейчас: жилье, скутер, хороших соседей, загар без ожогов, отличное пати, миллион долларов наличными и красавицу немку в бикини. Он непрерывно что-то делает. Он убежден, что вокруг все происходит только потому, что он развил активность. И мир немедленно остановится, если он провалится в пляжный гамак с клубничным фрешем в обнимку. В Индии этот контраст вопиюще очевиден. И каждый раз по приезду тебе нужно время, чтобы из делателя превратиться в человека с открытым вниманием, просто принимающего то, что дает вселенная. 

Но поначалу ты не в курсе, что мотивационные установки и целеполагания в Индии не работают. Не работают, потому что дорогое мироздание гораздо лучше осведомлено о том, что для конкретного Паши и отдельно взятой Насти необходимо. И если ты очень упертый, мироздание вынуждено тебя замедлять и попускать. Людям приходится падать со скутера в первый же час езды, ломать ребро, неудачно поднырнув под волну, оставаться без кредиток и телефона, которые исчезают вместе с пляжной сумкой в неизвестном направлении, подворачивать лодыжки.

Ты паникуешь и ропщешь на судьбу, но в какой-то момент под расслабленным южным солнцем предохранители перегорают. И тогда ты просто сдаешься – обстоятельствам, миру, богу. Ты начинаешь принимать, а чуть позже научишься просить. Если урок усвоен, вселенная включает режим «пожелания, плюшки, подарки, гуд квалити, смолл прайс». И однажды ты говоришь: «Дорогое мироздание, не плохо было бы…» И все просто происходит. 

Это похоже на волшебство, но на самом деле волшебством не является. В любой точке мира можно жить по этому принципу, принципу открытого внимания. Но в Индии, конечно, это легче: интернет здесь нестабильный, зато коннект с богом работает как надо, возможно, создавая помехи интернету.

***

- Сегодня хочу танцевать цыганщину, - сообщает подруга А., надевая многоярусную юбку в пол. – Дорогое мироздание, ты услышало, да?

Через час в шеке на берегу океана начинается концерт популярной в Гоа балканской музыкальной группы, мы случайно оказываемся рядом. А, подмигнув мне, вскакивает со стула. Через пару недель А. должна улетать – ее работа требует стабильного интернета и присутствия. А. грустит с каждым днем все больше: скоро сезон манго, арамбольский фрик-парад, и пара вздыхающих принцев на примете. Вход в аэропорт ей преградит охранник с автоматом: «Мэм, по правилам штата Гоа, вы должны улетать чартером той же авиакомпании, которой прилетели сюда. Ваш билет не соответствует. Покиньте здание аэропорта!» Долгие переговоры по телефону с менеджерами всего подряд, и такси с А. снова останавливается у нашего чудовищно желтого геста. Она распаковывает рюкзак.

Перед отъездом в Индию, один дедуля-экстрасенс предупредил меня: "Если ты не сядешь на обратный рейс до 8-го января, ты никогда не вернешься к прежней жизни". Иисус, прекрати! Именно 8-го января мы с Мишей начинаем встречаться. 

К февралю он переезжает ко мне в Арамболь, я учусь готовить бирьяни и закупаю оранжевые полотна с изображением Ганеши - закрыть террасу от любопытных глаз. Миша берет выходные, чтобы провести их вдвоем, но внезапно его выдергивают на работу. Ему очень не хочется ехать, но на рассвете он садится на байк. Через пять километров в заднем колесе его скутера рвется какой-то крошечный подшипник, и Миша перелетает через потерявший управление байк, оттормаживая ногами. Большой палец стерт вполовину, на колени страшно смотреть. Неделю он лежит на террасе, закрытой от любопытных глаз оранжевыми полотнами с изображением бога-слона.

Однажды мы ругаемся, и Миша уходит в ночь с намерением послать все к черту. Аккуратно падает с крыльца, подворачивая лодыжку второй ноги. «Влюбился, дома сиди» - комментирует по телефону босс, оформляя отпуск до полного ранозаживления.

У меня не было выбора, остаться в Индии или вернуться в Россию, но я упорно сопротивлялась еще месяц-другой, изводя себя и Мишу метаниями и попытками что-нибудь порешать. Возможность напрямую задать вопрос дорогому мирозданию меня не устроила, и я решила пойти в церковь. Поскольку ни одной православной церкви в радиусе десяти тысяч километров не обнаружилось, я отправилась в католическую часовню в Арамболе, прикинув, что христианский бог един. 

Нацепила европейскую одежду, настроилась благостно и разбудила спящего под забором часовни ключника-индийца. Он удивился на мою вспышку набожности, но дверь открыл. Я принялась молиться о подсказке свыше. Индиец тем временем встал в двух шагах и с неприкрытым любопытством начал разглядывать меня в упор.

- Простите, сэр, молитва – это таинство. Не могли бы вы оставить меня одну? - стараясь не закипать, обратилась я к индийцу. 

- Бог везде, - ответил он и добродушно засмеялся. 

Я отдала ему 50 рупий за свечку, которую он, конечно же, не поставил, и раздосадованная отправилась домой. Я чувствовала себя идиоткой.

***

Однажды Миша повез меня с экскурсией в соседний штат Карнатака. Мы должны были посетить местечко Мурдешвар с самой высокой в мире статуей бога Шивы (37 метров) и рыбацкую деревушку Гокарна, где, по преданию, Шива явил себя миру. 

Шива – один из трех верховных богов индуизма, бог-разрушитель. По легенде, когда наша вселенная окончательно погрязнет в грехах, Шива станцует свой священный танец, и вселенная будет разрушена.

Простые индуисты немного побаиваются своего грозного бога и стараются направлять просьбы не напрямую, а через его преданного друга и слугу - бычка Нанду. Выглядит трогательно: взрослые мужчины и женщины, постоянно кланяясь, подходят к каменной статуе быка и нашептывают ему в ухо свое сокровенное и заветное. 

Вопреки своему грозному имиджу, Махадев (одно из имен Шивы) не разрушает дома и жизни - он разрушает человеческие иллюзии. Да-да, борется с упорством и ожиданиями. Именно поэтому Шиве поклоняются искатели, аскеты и йогины, люди, которые идут по духовному пути и стремятся к освобождению - от иллюзий в том числе.

Я, конечно, немного опасалась грозного трезубца Шивы, но моя неопределенность парила меня сильнее. Зайдя в Золотой храм, и добравшись до главной муртии (статуи бога), я всем сердцем попросила помощи в разрешении моей дилеммы. Попросила, ни на что особенно не надеясь. И вышла из храма. 

Спустя час мы садились в экскурсионную машину. И тут я услышала песню в исполнении Борис Борисыча - посреди Азии, в машине индуса. Меня прострелило, замурашило, бросило в жар и холод одновременно. Потому что песня была ответом.

«Время любви пришло» - повторял Гребенщиков, а мне казалось, что это сам индийский бог Шива поет, дирижируя себе трезубцем.

Часть пятая

Людей, живущих в Гоа, условно можно разделить на три группы: goan family, goan people и тусеры. Есть еще, конечно, местные – гоанцы. Но про них мне рассказать особенно нечего – они просто живут, одинаково успешно находя общий язык с нищим фриком из Мельбурна и щедрым туристом из Перми. Поэтому поговорим про... 

Про большую гоанскую хиппи-семью

Goan family – гоанская семья: стареющие хиппи и творческие искатели со всего мира, разделяющие принципы свободы во всех ее проявлениях. Художники, музыканты, танцоры, акробаты, жонглеры, дизайнеры, фрики всех видов и мастей – под гоанским солнцем место найдется каждому. 

Здесь они выступают на полузакрытых площадках – из любви к искусству и для тех, кто понимает. А после – успешно гастролируют по миру. Где-нибудь во Франции или Германии вы заплатите десятки евро за выступление Рико или перфоманс от Джьоти. В Гоа их можно застать в случайном кафе, куда они зашли выпить масала чая, но присоединились к спонтанной импровизации какого-нибудь гитариста из Покхары. Через десять минут в кафе будет не протолкнуться. 

Была такая легендарная хиппушка – Клео Одзер, написавшая книгу «Фрики Гоа. Моя хиппи-молодость в Индии». Эта книга о первых хиппи, которые нашли здесь свой дом, и одновременно открыли миру Гоа, о том, как зарождалась та самая семья: первые вечеринки в стиле Гоа-транс, отсутствие одежды, денег и жизненных целей, много наркотиков, свободы и любви. С тех пор goan family почти не изменилась. Разве что без одежды теперь ходить нельзя – штрафуют. 

– Хай, Алегзандра. Ты придешь сегодня в клуб за мостом? Там играют мои друзья, отличные ребята из Пекина, будет мощное шоу. Ты будешь танцевать? Возьми этот флаер. А послезавтра Тьерри делает вечеринку у себя на вилле в Анжуне, будут Пепе и Катарина, будет транс, и все наши.

Так за завтраком ты получаешь самые свежие новости, которые передаются только из уст в уста. Ровно так же сорок лет назад в маленьком кафе у Джо Банана хиппушка Клео узнавала новости о ближайших пати и выслушивала местные сплетни. 

Для того чтобы попасть в гоанскую семью, нужен проводник - кто-то, кто проведет тебя по местам, скрытым от туристических троп и любопытных глаз, познакомит с персонажами и разъяснит нюансы. 

Когда туристы приезжают "на Арамболь" поглазеть на дредлатых и хиппанутых, они не находят ничего. Покупают пару кислотных маек на местном этническом базаре, заходят к туристическому бабе (дедушка-мудрец), сидящему в джунглях под деревом баньян, и в недоумении возвращаются обратно в отели Калангута и Баги. Гоанская хиппи-история не открывается так просто.

Про рязанских баб, любителя змей и медитацию на заходящее солнце

Очень красивая хиппи-традиция сохранилась в Арамболе – каждый вечер музыканты, танцоры, артисты собираются в одной точке на пляже, чтобы проводить солнце закатной медитацией, спонтанным джем-сейшеном. Барабаны, таблы, диджериду, хангдрамы, саксофон, скрипка, губная гармошка. Никто и никогда не знает, какой инструментальный состав будет сегодня. Они играют без нот и репетиций, абсолютно синхронно, пока солнце опускается в океан. Кто-то начинает крутить огненные пои, кто-то танцевать, кто-то просто стоит завороженный. Люди со всего Гоа приезжают сюда каждый вечер, чтобы стать частью этого стихийного приступа любви к жизни. 

Персонажи гоанской семьи, они прекрасны. Вот, например, Дудка-дед, семидеятилетний старичок из северной Индии. Каждый год он привозит в Гоа свою флейту, выходит на сансет и, вопреки слаженному музыкальному ритму, играет свою мелодию. Одну и ту же мелодию, много лет подряд. Я не знаю, о чем она. Играя, он закрывает глаза и улыбается, погружаясь в себя. Каждый год Дудка-дед говорит: «Это моя последняя жизнь в Гоа», - намекая на преклонный возраст. И когда в следующем октябре я встречаю его, с неизменной флейтой, я улыбаюсь – так же как он, когда играет свою мелодию. Улыбаюсь и шепчу про себя: «С новой жизнью тебя, Дудка-дед».

Или вот Филипп из Франции, не первой молодости фрик. В Париже у него осталась престарелая мама, и антикварная лавка, торгующая стариной из Индии и Непала. Филиппа называют Снэйкмэн (snake - змея, англ.) – за патологическую любовь к змеям. Его пальцы усеяны перстнями со змеями. Он любит странные шляпы и таскает с собой посох. Снейкмэн обожает русских женщин. Они в ответ обучают его языковым нюансам и тонкостям русской любви. 

– Это мой новый рязанский баб, - радостно знакомит меня Филипп с утонченной гимнасткой из Симферополя или фигуристой йогиней из Орла. 

Когда очередной рязанский баб покидает Гоа и разбивает сердце бедного француза, Филипп заказывает новое кольцо со змеей или полусапожки из кожи гадюки. Даже к страданию он подходит творчески – дитя буржуазии.

Однажды под колеса его скутера попал пьяный индиец. Снэйкмэн очнулся в госпитале после двойной операции на мозге, индиец не очнулся вовсе. Предприимчивые гоанцы выставили Снэйкмэну счет в 40 тысяч евро. Доказать, что местный сам бросился под колеса твоего байка, почти невозможно. Снэйкмэн, не признающий карточек, оказался в долговой яме. Кафе Арамболя и Анжуны кормили его в кредит три месяца, непальские ювелиры мастерили новые кольца со змеями каждые две недели (Снэйкмен пребывал в печали). В конце сезона девяностолетняя мама Филиппа лично прибыла в Гоа с пачкой наличных – закрыть кармические долги сына.

С каждым годом туристическая индустрия сдвигает хиппи-тусовку на север, застраивая бывшие танцплощадки и поселения на океанском побережье новыми отелями в три звезды. «Гоа уже не тот», - рассуждают завсегдатаи, раздумывая о Мексике или Вьетнаме, но все равно возвращаются. Каждый раз возвращаются. 

Про русские пирожки и гоанскую шаверму на вынос

Goan people – это сезонщики. Они приезжают в Гоа на полгода, до первой жары или первых дождей, сдавая маленькую однушку в Бибирево, шикарные апартаменты в Воронеже или гостинку на окраине Хайфы. Некоторые пишут удаленный код или текст, предлагают фотосессии для туристов, делают маленький местный бизнес или просто бездельничают. Среди них есть многодетные семейства, чьи детишки родились или подрастали в Гоа. Большинство – выходцы из России, Украины, реже Израиля. С каждым годом для них расширяется сфера услуг: открываются разнообразные курсы, европейские парикмахерские и детские сады, русские рестораны с борщом и пирожками, в магазинах возникают творог, колбаса и копченая макрель, появляются пицца и шаверма с доставкой на дом, торты на заказ и русская баня. Они жалуются на сезонное повышение цен, кивая на туристов и новых «понаехавших», и иногда причисляют себя к goan family.

Про Гоа-транс, израильтян и нон-стоп-пати

Тусеры – те, кто приезжает сюда за трансовыми вечеринками и наркотическими экспериментами, чтобы пропадать на бесконечных пати и проживать Гоа в ритме 140 ударов в минуту. Эта история – тоже со времен хиппи. Когда еще не существовало законов против шумового загрязнения и запретов на пати после 10, на концертах под пальмами для кучки хиппи выступали Джимми Хендрикс, Боб Марли, Doors и Pink Floyd. Потом пришло время транса, появились первые диджеи и транс-гуру Гоа Гил с его тридцатичасовыми сетами, смахивающими не то на мессу, не то на шаманское действо. Новые времена требовали нового бита. 

Больше всего среди тусеров израильтян. Именно израильтяне когда-то сменили окончательно обнищавших хиппи в Гоа. Они вернулись с войны, они были молоды, их привлекала воспетая хиппи свобода и новая "сумасшедшая музыка". Некоторые израильские семьи до сих пор отправляют детей в Гоа – после армии или перед тем, как доверить чаду семейный бизнес. 

Путешествуя по Индии, израильтяне не меняют своих привычек. За редким исключением, их не интересует философия индуизма или древняя культура, духовные практики и йога. Даже в напичканном ашрамами и йога-центрами Ришикеше, где официально запрещены мясо, рыба и алкоголь, израильтяне умудряются организовать транс-пати на крыше арендованных гест-хаусов. 

...Хиппушка Клео Одзер покидала Гоа с тяжелой героиновой зависимостью и глубочайшей депрессией. Индия депортировала ее за контрабанду наркотиков. У нее больше не было денег, чтобы откупиться от полиции, не было денег, чтобы кормить ее собаку. Она покидала единственное место в мире, которое могла назвать домом. 

Ей пришлось победить героин, получить образование и докторскую степень по антропологии, пару лет прожить в Тайланде, где она изучала жизнь местных проституток, выпустить две книги, прежде чем Индия разрешила ей вернуться. Вернуться домой, в ее Гоа. Клео умерла в 2001-ом, и похоронена на католическом кладбище недалеко от гоанского городка Мапуса. 

Часть шестая

Мое гоанское лето подходило к концу. Напоследок я умудрилась присоединиться к проекту GOA TV – и записать свой первый в жизни бекстейдж на развалинах культового клуба Ash. Написала сценарии для серии видеосюжетов о новом поколении хиппи в Гоа, и… проект перенесли на следующий год в связи с окончанием сезона. Но пару недель в моем гесте жил микрофон с ярким оранжевым кубиком, и я строчила сценарии в детский альбом с мультяшными героями на обложке, купленный в ближайшем маркете. Я познакомилась с операторами, журналистами, режиссерами монтажа, продюсерами со всего света, которые противостояли атмосфере гоанского безделья, как могли.

Параллельно я забросила танцы и ром и начала вникать в тонкости индийской философии и культуры. Миша принес мне пару толстенных книжек – индийские духовные сказки от мудреца Васиштхи и запись бесед с просветленным индусом Шри Рамана Махарши. Я читала, продираясь через сотни неизвестных мне имен, названий и философских концепций. Но периодически обнаруживала себя задремавшей над раскрытой книгой. 

Ребята, с которыми жил и работал Миша, были необычными. Однажды они уволились с работ и махнули на Алтай, где почти два месяца лазали по горам, постигая дзен - практически без вещей, запасов еды и буквально в шлепках на босу ногу. Но сначала были цигун, ушу, китайская традиция чайной церемонии, поездки по ретритным центрам и духовным учителям России. 

Они много знали о местах силы Индии, о священных храмах с тысячелетней историей, о легендах про просветленных и пещерах, в которых медитировали гуру, и теперь собирались увидеть все это своими глазами. Их привлекала философия индуизма и идеи адвайта-веданты. Для меня тогда все это звучало как непереводимая игра слов. 

Тем не менее, трансформация моего сознания происходила стремительно. Иногда мне казалось, что мой мозг не выдержит такой резкой смены шаблонов и мировосприятий, и я просто свихнусь. 

– Ты не тело, – убежденно заявлял Миша. – Перестань отождествляться. 

И я чувствовала, как шестеренки в моей голове проворачивают со скрипом.

Или посреди шумной ссоры спокойным усталым голосом:
– Проверь, пожалуйста, кто в тебе истерит. Кто в тебе не принимает ситуацию, сопротивляется и заставляет думать о побеге? Ты правда думаешь, что можешь сбежать от себя? 

Это было столкновение двух противоположных картин мира. Большой краш-тест. Я плакала, обижалась, негодовала и не меньше ста раз пыталась послать все к черту. Мне казалось, что я высадилась на какой-то другой планете: все предметы были, вроде, знакомы, но их названия и описания перемешались в случайном порядке, и ни одно не совпадало. 

Говорят, каждому человеку три раза в жизни выдается возможность встать на духовный Путь. Три раза бог присылает приглашение. Думаю, я пропустила первые два, зато третье дошло прямо в руки. За пару месяцев меня переколбасило и поменяло так, как не меняло за всю мою жизнь.

Нет, я не вступила в секту и не стала адептом новой религии. Хотя так было бы проще. Просто кто-то сверху включил гигантский прожектор и направил на меня луч, чтобы я увидела, как вместо жизни проживаю иллюзии, отождествляясь с эго, телом, умом, с чем угодно, кроме своей истинной природы. 

И я сколько угодно могла обвинять Мишу и его друзей в ереси, сектантстве, излишней зауми, и даже расстройстве психики. Но между нашими картинами мира, между нами было одно важное различие: они чувствовали себя счастливыми - просто так, независимо от обстоятельств и внешних причин. Они не парились и не страдали. Они жили по принципу открытого внимания, просто принимая то, что дает вселенная. И не видели в этом совершенно никакой магии. Я же, склонная к перманентной депрессии и постоянной рефлексии, еще как видела. Они были именно такими, какой я хотела стать всегда - просто не знала, как. 

У меня не было выбора – я расписалась в квитанции за приглашение, и все просто начало происходить. Видение, от которого я отказалась когда-то, чтобы «быть нормальной», снова активировалось. И я больше не могла его игнорировать. Все странные сны, необычные встречи и ситуации, волшебные люди, многозначительные диалоги сложились в один пазл. Вся моя разноцветная жизнь была только подготовкой к этому самому моменту. Я не занималась духовностью - духовность занялась мной.

В апреле, когда в Гоа стало нестерпимо жарко, мы отправили вещи в Россию индийской почтой и вскоре выдвинулись в путешествие. Вот здесь-то мне пригодились рюкзак на 70 литров, замки для гест-хаусов, фонарик и другие странные вещи, которые я закупала еще в Москве, планируя с месяц отдохнуть на гоанском побережье.

Мы собирались посетить несколько мест силы на юге Индии, заглянуть на север, добраться до Непала и в конце концов отправиться в Китай - на священную и мистическую гору Кайлас. Мы покидали прокатолический штат Гоа, чтобы окунуться с головой в настоящую Индию. Мы отправлялись в настоящее паломничество.

Часть седьмая

Первой точкой нашего большого индийского путешествия стала рыбацкая деревушка Гокарна. Здесь, согласно легенде, бог Шива явил себя миру. И именно в Гокарне мы решили отпраздновать большой ежегодный индуистский праздник - Махашиваратри, или "великую ночь Шивы".

В Гокарне любят сезонно селиться иностранцы – русские и европейцы, уставшие от транса и наркотических экспериментов Гоа. Здесь такое же океанское побережье, скалы и выжженная солнцем земля. Здесь множество йога-тичеров и йога-центров, где каждый желающий найдет себе занятие и гуру по запросу и карману. Местная жизнь течет неспешно.

Но вместе с тем Гокарна – это важнейшая точка на карте индуизма, ежегодно привлекающая миллионы паломников со всего мира. Место настолько священно, что однажды местные власти издали закон, запрещающий ходить в обуви по главной улочке, стиснутой древнейшими храмами. Представьте себе: плюс 40, расплавленный асфальт, и босые европейские ноги – чем не аскеза.

Индуизм предлагает десятки легенд о сотворении мира. Моя любимая связана как раз с Гокарной. Расскажу вам ее вкратце и неформально, особенно не углубляясь в тонкости традиции. 

Как вы помните, в индуизме – три верховных бога: Брахма (создатель Вселенной), Вишну (отвечает за сохранение ее законов и космический баланс) и Шива (бог-разрушитель, который однажды станцует свой танец разрушения на костях мироздания). Эта троица – проявление божественного Абсолюта, высшего космического начала, которое не имеет формы, не знает рождения и смерти. Поклоняться ему сложно, осознать - нереально, поэтому оно проявило себе заместителей - Брахму, Вишну и Шиву. Полный набор отверток на все случаи вселенской жизни. 

Для сотворения нашей вселенной бог Брахма должен был дать заряд положительной энергии (или структуру), а бог Шива отправился в нижние ады, чтобы набрать достаточно отрицательной (или жизненной) энергии.  Но так сложилось, что Шива задержался (в нижних адах есть, чем заняться), Брахма его не дождался и создал вселенную в одиночку. Энергии Брахмы оказалось не достаточно, поэтому вселенная вышла некондицией и постоянно стремится к регрессу. На протяжении четырех юг (временные эпохи), отмеренных нашей вселенной богами, мы деградируем, постепенно забывая свою божественную природу. В первую югу землю населяли гармоничные существа, обладающие высшим знанием и сверх способностями (сидхами). Они не знали порока, болезней, страданий и смерти. И проживали назначенную им вечность в мудрости и любви. 

Мы же с вами живем в последнюю из четырех эпох – Кали-югу, железный век. Век греха, раздора и падения цен на нефть. Считается, что количество добра в организме вселенной в Кали-югу сократится до одной четверти, а к концу существования иссякнет вовсе. Кали-юга - это падение нравственности, замена понятий (добро и зло путаются), общая духовная деградация, торжество греха и гнева, алчности и честолюбия. Мы больше не живем тысячи лет, не порхаем расслабленно и не светимся, как нас ни крути. В конце Кали-юги Шива станцует танец сотворения и разрушения, и круг эпох возобновится. 

Итак, Брахма стал создателем горе-вселенной, чем навлек на себя страшный гнев Шивы. Вернувшись из нижних адов, Шива для начала хорошенько наказал Брахму: открутил одну из голов и проклял, приговаривая к забвению. Затем отправился разрушать опытный образец вселенной. Тогда вселенная обернулась огромной коровой и обратилась с мольбой к господу Шиве, прося не уничтожать ее. Шива не железный, просьбе внял, уменьшился до размеров мизинца и прошел через ухо коровы-вселенной прямиком в наш материальный мир. 

Гокарна в переводе означает «коровье ухо». И именно здесь, по преданию, происходило символическое рождение Шивы. Разумеется, в самой Гокарне сразу несколько мест претендуют на звание великой ушной раковины. Одно из них – не официальное, и в путеводителях не значится – неприметная пещера на побережье. Рядом со входом в землю просто воткнут оранжевый флаг, который буквально означает: «здесь есть бог». 

Эту самую пещеру «коровье ухо» мы с Мишей и отправились искать. Три дня, от зари до темна, мы бродили кругами, опрашивая многочисленных встречных. Нас направляли в разные стороны, а в середине пути нам встретился огромный лабиринт, выложенный из камней - как символ наших блужданий. Через три дня, совсем отчаявшись, мы совершенно случайно на пещеру наткнулись. Вот так вот просто. 

Внутри был алтарь, лестница, ведущая к дырке в своде (можно было представить себя Шивой и «родиться» из коровьего уха), и летучие мыши. Ночью к ним прибавились десятисантиметровые летающие тараканы, из-за которых мы не решились заночевать в святом месте. В пещере стояла звенящая, совершенно космическая тишина… 

Ощущение времени здесь теряется, мысли из головы исчезают, уступая место вакууму, ты закрываешь глаза и растворяешься напрочь. Некоторым с непривычки становится плохо, и они спешат выбраться наружу. Некоторые сидят часами, медитируя или просто вслушиваясь в космос.

Часть восьмая

Махашиваратри или великая ночь Шивы - этот индуистский праздник широко отмечается по всей Индии в феврале-марте. В течение суток в храмах совершаются многочисленные пуджи и подношения, брамины вымазаны ритуальным пеплом с ног до головы, простые индуисты проводят ритуалы у домашних алтарей, постятся и начитывают мантры во славу Шивы и на благо всех живых существ. В шиваитских местах Махашиваратри празднуется с особенным размахом, и ровно на сутки улицы городов и деревень превращаются в красочный карнавал-балаган. 

Вот еще вчера на узких улочках Гокарны возлежали сонные собаки, неспешно бродили коровы, брамин в белых одеждах шел по делам храма, не торопясь огибая коровьи лепешки, лавочники лениво отгоняли мух и пили масала-чай, водители тук-туков загорали в ожидании редкого клиента, защитные гирлянды из манговых листьев застыли в безветрии… 

В Махашиваратри все оживет, станет громкоголосым, мельтешащим, вычурно ярким. Собаки будут лаять без устали, коровы прокладывать дорогу рогами, тысячи паломников и сотни местных жителей безумным потоком наводнят улицы. Сотни цветочных гирлянд упадут к ногам и покроют дороги лепестковым ковром, тонны топленого масла гхи выльются на статуи богов, килограммы благовоний будут сожжены, и в воздухе повиснет дымно-цветочное жаркое марево. 

Индийские женщины не успеют дорисовать утренние ранголи - тысячи ног тут же превратят рисунок в пыль. Ранголи – красивая индийская традиция: каждое утро, проводив мужа за порог, женщина рисует около крыльца мандалу разноцветной рисовой мукой. Для того, чтобы ее мужчина не забыл дорогу домой. Разумеется, у соседских кумушек происходит негласное ежедневное соревнование - кто раньше закончит рисунок, чья мандала сегодня получится самой красивой. Но в Махашиваратри ранголи не живут дольше пары часов, а мужчины не возвращаются раньше утренней службы.

Про неуважение к традициям и осквернение святыни

Главный храм Гокарны. Здесь хранится нерукотворный шивалингам - один из символов бога Шивы, соединенные мужское и женское начало, олицетворяющие принцип космического творения. Такой индийский инь-янь, напоминающий каменный фаллос. 

К главным муртиям (центральным статуям божеств) любого индуистского храма прикасаться разрешено только браминам (священнослужителям). Потому что муртия – это не изображение бога, это и есть сам бог. По этой же причине статуи нельзя фотографировать. 

Каждое утро во время утренней пуджи брамин читает специальную мантру и, обращаясь к статуе, уточняет: «Бог, ты здесь?» Если статуя «молчит» некоторое время, значит, бог покинул храм. Храм не разрушают, иногда не отключают от электричества и коммуникаций - на тот случай, если бог решит вернуться. Но рядом за углом строят новый. 

В главное алтарное пространство, где хранится нерукотворная святыня Гокарны, доступ иностранцам и не хинду с некоторых пор запрещен строжайше. Говорят, одна отвязная европейская хиппушка учинила грязную эротическую фотосессию прямо с муртией шивалингама (видимо, перепутав его с гигантским фаллосом). В ответ местное духовенство наложило вето на посещение святыни для глупых белых, не способных уважать традиции. 

В Махашиваратри главный храм будет похож на огромный горящий факел – сотни свечей в глиняных горшочках зажгутся повсюду. Белоснежные храмовые быки особой божественной породы зебу превратятся в благоухающий куст от многочисленных гирлянд, их украсят разноцветным пеплом, лентами и колокольчиками. 

Про обряд очищения от грехов и великие колесницы

На главной улице Гокарны припаркованы две древние колесницы гигантсткого размера. Обычно они стоят без движения, но по большим религиозным праздникам в колесницы впрягаются грешники, чтобы протащить их на себе через весь город искупления ради. Обвязанные веревками как бурлаки, изможденные худые люди, едва переставляя ноги и с трудом дыша, тянут огромные колесницы мимо древних храмов, отрабатывая свои прегрешения против законов дхармы. 

На колесницы устанавливаются специальные беседки, места в которых занимают видные представители духовенства и члены уважаемых семей. Остальные горожане воюют за лучшие смотровые места на крышах, чтобы своими глазами увидеть эти адовые муки на пути к очищению. За колесницами движется толпа паломников, которые бросают бананы и цветные гирлянды – прямо под колеса. Юркие попрошайки снуют под ногами, собирая фрукты, которые не успели растоптать. 

Про змей, помогающих в рождении детей

В храм Нагов съезжаются молодые супруги и бездетные пары со всей Индии, чтобы попросить помощи в рождении ребенка. 

Наги – мистические существа, наполовину женщины, наполовину змеи. Однажды наги спасли великого Шиву, который выпил страшнейший яд, одна капля которого должна была уничтожить все живое на земле. Царица нагов приползла к Шиве: «О, Махадев, я высосу страшный яд из твоей крови, а мои сестры обовьют твое тело, чтобы охладить смертельный огонь». С тех пор великая кобра покоится на шее Шивы, а наги получили особое благословение. Они не могут иметь детей от земных мужчин, но могут помочь людям обрести ребенка. 

В дворе храма нагов в Гокарне - несколько длинных стен, разделенных на маленькие ниши. В каждой такой нише стоит небольшая статуя переплетенных змеек, рядом - надпись. 

Надписи на хинди, телугу, тамильском, на многочисленных диалектах Индии, на английском, испанском, иврите… Надписи очень похожи: «Спасибо. Сын, 5.08.1974», «Спасибо. Дочь, 23.02.1996». Маленькие статуи – это дар от родителей, которые приезжали сюда, вымаливая ребенка, и которые вернулись, чтобы отблагодарить нагов за чудо.

Эти стены – свидетельство сотен сбывшихся чудес. В Махашиваратри здесь будет тихо: люди будут приходить, зажигать свечи и благовония и шепотом молиться - о самом главном. 

Часть девятая

Благодаря великому шиваитскому празднику, деревушка Гокарна была переполнена, и нам с Мишей с трудом удалось найти ночлег. Многие паломники спали прямо на улицах или у ворот храмов вперемешку с собаками и телятами. Нам повезло – мы сняли последнюю комнату на побережье, в кафе под названием «Ганга».

В комнате едва умещалась кровать под москитной сеткой и колченогая тумбочка, больше не было места ни для чего. Душ на улице, ближайший туалет – в пятидесяти метрах. Но нам было просто отлично. Мы засыпали под шум океана, набродившись по храмам и праздничному центру, и заныривали в волны, едва проснувшись. Повар кафе кормил нас потрясающей рыбой неизвестных индийских видов. По вечерам на берегу собирались европейцы и русские, успевшие поездить по Индии. Истории на всех акцентах английского длились бесконечно, кто-то играл на ханг-драме, горящий чилим передавался из рук в руки снова и снова. 

В великую ночь Шивы мы медитировали в пещере "коровье ухо", посетили пуджу в главном храме и наконец повстречали коренного норвежца – черного, как испанский крестьянин. Норвежец имел особое посвящение в индуистскую традицию и считал себя брамином. Три месяца он жил в джунглях Гоа, но прибыл в Гокарну, чтобы воздать особые почести Шиве. Брамин напоил нас ужасным коктейлем – бханг-ласси (ряженка с добавками). Если бы не Махашиваратри, думаю, мы бы скончались… Но в великую ночь Шивы бханг становится священным напитком и пьется во славу бога. Когда пару недель спустя наши друзья испробовали бханг на себе в обычный вечер – их выворачивало до утра, а голова превратилась в один сплошной фильм ужасов. 

Прежде чем испариться, норвежец провел специальный ритуал. К своему удивлению, мы смогли подняться на ноги и отправились бродить по ночной Гокарне в состоянии транса – не то от страшной ряженки, не то от энергии религиозного столоверчения, которая вихрем закручивала пространство. 

Мы заглядывали в храмы и мазали лбы священным пеплом, ели острейшее индийское тали и выпили литры масала-чая. Я меряла цветастое сари и одновременно жевала бетель, неразборчиво уточняя «уот прайс?». Индус-продавец удивленно разглядывал мои красные зубы. Миша просил поваров уличного фаст-фуда готовить ему чили-перцы в кляре, и поедал их пачками под удивленные возгласы собравшейся на этот аттракцион толпы. 

Мы провели пуджу в заброшенном храме Ганеши, где заботливо забыли отключить электричество, сидели на ступенях бассейна со священными водами из великих индийских рек, зажгли свечу у стены чудес в храме змей-нагов, болтали с простыми индусами, и получали благословения от садху, прибывших в Гокарну со всей Индии. 

Когда спустя десять часов мы оказались в нашей комнате, в кровати под москитной сеткой, страшная ряженка проснулась в моей голове. И еще пару часов я лицезрела цветастую версию сотворения мира, где фигурировали огромные мандалы и бог с головой слона. 

Через несколько дней мы покидали Гокарну. Нас ждали священная гора Аруначала, самый большой в Индии храм танцующего Шивы, исток реки Ганг и мировая столица йоги Ришикеш, путешествие по непричесанной Индии, общие вагоны без места, огурцы на газетке вместо обеда, испытания на прочность всех видов и мастей.

 

Индия – уникальная страна, где крайности не только не противоречат друг другу, но каким-то необъяснимым образом умеют сочетаться - запахи благовоний и открытые канализации, мелодичные народные напевы и рвущие барабанные перепонки звуки храмовых церемоний, масло гхи, тоннами выливаемое на статуи божеств, и толпы нищих, выпрашивающих горсть риса.

Здесь все чересчур, сверх меры, на грани. И, конечно, не хватит и сотни перевоплощений для того, чтобы понять эту страну и эту культуру. Но, безусловно, стоит попробовать. Потому что именно здесь ты остро и глубоко начинаешь осознавать – жизнь, себя, божественное присутствие.

---------------------

Связаться с автором 
Страничка автора на Facebook

Комментарии
  • Вконтакте
  • Facebook
Другие статьи
7 способов сделать что-то хорошее до Нового года: предновогодние благотворительные акции И до Киева, и до Рима: какие иностранные языки востребованы и где их учить в Нижнем Новгороде Забери друга: все о благотворительном фонде «Сострадание НН»
Английский в фоновом режиме: как выучить и не забыть самый главный иностранный Все дороги ведут в Крым Цифровая крепость: все о законе "О персональных данных"
Главное - остаться человеком 14 способов перестать быть музыкальным нелегалом Закон о праве на забвение вступит в силу с 1 января